«В 276 трубопроводную бригаду я прибыл в ноябре 1983 года. Был направлен в 3 отдельный трубопроводный батальон комадиром 1 трубопроводного взвода 1 эксплуатационной роты.

Служил там, пока 12 декабря 1984 года не был вызван к командиру бригады, который предложил мне занять должность командира 1 роты 2 батальона. Назначение было неожиданным, но я чувствовал, что выполнение этих обязанностей мне по силам.

По прибытии на командный пункт 2 батальона я представился командиру майору В.В.Юденичеву. Мы сразу же поехали по гарнизонам для представления меня личному составу и знакомства с ротным участком.

Многое мне пришлось сделать, чтобы рота вышла на передовые позиции.

Потребовалось серьезно поработать над укреплением воинской дисциплины. Пункт управления (ПУ) роты, до этого располагавшийся "на отшибе", вдали от личного состава, пришлось переместить и расположить совместно с насосной станцией. Уже в течение шести дней на ПУ роты простаивала установка ПНУ-100/200М, которую надо было срочно доставить на НС-15, но это "не представлялось возможным". При комфортной (по нашим понятиям) обстановке на ПУ роты личный состав в гарнизонах насосных станций жил в неприглядных условиях. На насосной станции НС-17 неоправданно долго шло строительство промежуточной резервуарной группы. Пришлось устранять все перечисленные, да и многие другие недостатки, особенно - по обустройству личного состава, повышению воинской дисциплины и сокращению потерь горючего.

Но все-таки мы добились улучшения дел. На ротном участке был поставлен своеобразный рекорд по суточной подаче горючего, который равнялся 1350 тоннам по ПМТП-150. Обычно же перекачивали по 650-750 тонн. В 1985 году рота по результатам работы заняла первое место в бригаде.

Ротный эксплуатационный участок был самым большим в бригаде и имел протяженность без малого 100 километров по совмещенной трассе. В линии работало 7 насосных станций. В начале участка располагалась НС-14 (вблизи от селения Айбак), в конце НС-21 (рядом с командным пунктом бригады южнее Пули-Хумри).

Эксплуатационный участок был относительно спокойным. Диверсии со стороны бандформирований совершались довольно редко, за исключением района расположения командного пункта батальона, где местность была болотистой и покрытой обширными зарослями камыша. Из этих зарослей практически каждую ночь велся обстрел и командного пункта, и линии трубопровода. Таких масштабных дивесрий, как во время моей службы в 3 батальоне, не было. Однако, учитывая довольно большую протяженность эксплуатационного участка, трубопровод ежесуточно подвергался наездам автомобильной и гусеничной технкии, иногда даже с довольно тяжелыми последствиями.

Один из таких случаев произошел весной 1985 года. Возвращавшийся с дневного выносного поста танк, превысив скорость, не удержался на дороге и на полном ходу рухнул с обочины сразу на две линии трубопровода, по которым шла перекачка авиационного керосина и дизельного топлива. Трубопровод под тяжестью танка был разорван в нескольких местах, а вытекающее горючее моментально воспламенилось от искр, вылетавших из выхлопной трубы.

Несмотря на относительную безопасность ротного эксплуатационного участка, все же 3 июня 1985 года пункт управления роты был обстрелян, и я получил второе ранение, но уже довольно тяжелое. Пройдя в течение полутора месяцев лечение в Ташкенте, в начале августа я вернулся на прежнее место службы.

1 ноября 1985 года командир бригады подполковник Б.Р.Каграманьян вручил мне орден Красной Звезды, а 5 ноября, сдав дела и должность командира 1 роты 2 трубопроводного батальона старшему лейтенанту В.А.Дунину, я убыл по замене в Белорусский военный округ...»